В Уфе Эрнест Мацкявичюс рассказал о будущем телевидения

Гость поделился личным опытом и секретами профессии. Участниками встречи стали журналисты, руководители пресс-служб НКО, члены Молодежной общественной палаты (МОП), а также аспиранты и магистранты УУНиТ. Беседа получилась живой и интересной: каждый из присутствующих почерпнул для себя много полезного.

Предлагаем вашему вниманию самые яркие цитаты Эрнеста Мацкявичюса.

О юности и преодолении себя

«В школе я был довольно неуверенным в себе юношей. Несмотря на то что я сын интеллигентных родителей, в обычной московской школе это скорее воспринималось как клеймо. К тому же я был невысокого роста и выглядел гораздо моложе своих лет. Эта черта сохранилась, и сейчас она мне даже нравится, но раньше я очень переживал из-за того, что меня никто не воспринимал всерьез.

Я был хилым, и в какой-то момент мне пришлось начать заниматься спортом. Более того, я был застенчивым интровертом, стеснялся своего роста, фигуры и голоса. Не мог заговорить не то что с понравившейся девушкой, а даже с продавщицей в овощном магазине, когда меня посылали за картошкой и луком. Справедливости ради надо сказать, что разговор с продавщицей в овощном магазине мог стремительно обрушить любую, даже не самую высокую самооценку».

Между газетой и телевидением

«Работа журналиста мне очень помогла: получая профессиональные задания, я был вынужден преодолевать себя. Правда, поначалу я выбрал газетную журналистику. Когда я поступал на журфак в конце 80-х, попасть на телевидение было крайне сложно.

Туда брали уже состоявшихся мужчин — с жизненным опытом, морщинами, залысинами, сединой и следами всевозможных излишеств на лице. Считалось, что только такой человек может вызвать доверие у советского зрителя. У меня ничего этого не было, я выглядел очень молодо, поэтому шансов попасть в "телевизор" практически не имел. Хотя у одного моего однокурсника, более дерзкого и наглого, были другие планы. Он записался в единственную на нашем курсе телевизионную группу, закончил журфак и не прогадал. Звали его Андрей Малахов.

Но мы с ним все равно позже встретились на телевидении. Еще во время учебы я вдруг понял, что газета — это не совсем то, чему я хотел бы посвятить жизнь. Я честно признался себе, что я человек честолюбивый. Вообще, нужно быть честным с самим собой во всех своих качествах, даже в пороках. Мне нравится, когда планка максимальная, и, несмотря на природную застенчивость, я люблю выступать перед аудиторией».

О славе и «короне»

«В нашей информационной журналистике мы регулярно получаем "удары мордой об стол", поэтому корона точно не вырастет — времени на это просто нет. Она может ненадолго подрасти, но стоит выйти из студии и зайти в кабинет к начальнику, как ее тут же "сшибают".

К тому же, когда ты сидишь в студии, ты видишь только операторов. Возникает ощущение, что ты просто общаешься с камерой в пустом помещении, и чувства, что ты говоришь со всей страной, в этот момент нет. И, может быть, это даже к лучшему: ты не становишься памятником самому себе. Ты разговариваешь со зрителем доверительно, проникаешься правильной интонацией. Она должна быть почти интимной, потому что мы заходим к людям на кухни, в гостиные, мы в каждом доме. Подобрать эту интонацию — самое главное.

А о своей славе ты узнаешь только тогда, когда тебя начинают узнавать на улице и что-то говорить».

О будущем телевидения

«Сейчас телевизор смотрят меньше. Здесь сидят совсем молодые девушки-зумеры. Но я вам больше скажу: вы состаритесь и придете ко мне в "телевизор", будете его обязательно смотреть. Это формат для более взрослого поколения, он просто лучше подходит под определенный темперамент и образ жизни.

Но в целом телевизор, безусловно, останется, несмотря ни на что. Точно так же, как остался театр после появления кино, а кино — после появления видеомагнитофонов. Людям удобно в конце рабочего дня получать спрессованную картину всего произошедшего. Зрителям нужна картинка, ведь телевидение — это прежде всего визуальный образ, и он должен быть ярким и эксклюзивным. Картинка правит миром.

Сегодня мы снимаем все подряд: у каждого есть камеры 24/7, города нашпигованы приборами видеонаблюдения, в машинах стоят регистраторы. Если в Москве происходит преступление, его практически всегда раскрывают благодаря системе "Безопасный город", которая распознает людей по лицам. Любой уличный инцидент уже через 20 минут появляется в Telegram-каналах вроде Mash, а затем начинает тиражироваться. Зритель избалован визуальным контентом и хочет видеть все своими глазами.

Мы все живем под микроскопом. В наше сознание вторглись мегакорпорации, искусственный интеллект постоянно нас анализирует. Личной жизни в привычном понимании уже нет — мы так или иначе отслеживаемся, даже если нам кажется иначе. Мир очень сильно изменится в ближайшее время.

Но телевизор останется. Устав после работы, неравнодушный к происходящему человек будет приходить домой и заглядывать в этот "экран-ларек", чтобы купить два главных продукта: информацию и эмоции. В новостях эти продукты абсолютно равновелики. Я считаю, что новости — это не просто бизнес, это шоу-бизнес. А таких сюжетов, которые закручивает сама жизнь, не придумает ни один драматург».