Наши близкие нас не покинут

Спроси любого в России – и услышишь историю, как чей-то дед или отец воевал на фронтах Великой Отечественной. И узнаешь много, достойного нашей общей памятной летописи.

Для меня он жив всегда

 Елена ЕВДОКИМОВА, дочь участника Великой Отечественной войны.

 – Очень люблю поколение победителей, особенные люди. Мой папа – Евдокимов Виктор Семенович, в июне 1941-го окончил Томское артиллерийское училище и получил назначение на Западный фронт.

Командовал батареей, будучи тяжело раненым, попал в плен и отправлен в концлагерь Маунтхаузен.

Как он вспоминал, там был сущий ад: тяжелая работа в каменоломнях, крематорий дымил днем и ночью. Конечно, наши военнопленные пытались бежать, но в свекольных полях в окрестностях лагеря спрятаться было невозможно, и беглецов отстреливали, как дичь.

Ловили, бросали в карцер, жестоко наказывали и снова гнали на работу. Позднее побеги из Маунтхаузена назовут охотой на зайцев.

Папа тоже не раз испытал в плену муки и пытки карцера. Но он был кадровым военным, потому и выдержал. Его соседями по бараку были немцы, испанцы, поляки, греки. Уже после войны он нам с сестрой пел песни на языках своего интернационального товарищества. 

По фильмам мы знаем, что в 45-м фашисты уничтожали лагеря смерти.

Прошел слух, что будет взорван и Маунтхаузен. Подпольщики организовали мятеж. Папа командовал отрядом. Узники бились кирками. Силы были неравны, и наступила ночь, когда восставшие поняли: завтра им уже не выжить. Вдруг темноту рассекли прожекторы и выхватили на немецких позициях белые флаги.

Папа рассказывал, что сначала не поняли, в чем дело. В рупоры на разных языках доносятся слова «Германия капитулировала». Объятия, слезы…

Папа вернулся с войны в сентябре 1945-го молодым, но совершенно седым человеком. Однако он чувствовал себя счастливым: у него была семья, любимая работа, друзья, увлечения.

Помню, как 9 мая он, поминая своих боевых друзей, говорил: «Простите меня все, кто остался там, где разбили нашу батарею. Вы погибли, а я выжил. Простите меня, братцы!».

Проклятая война догнала его, когда ему еще не было и 60-ти лет. Сердце не выдержало. На днях будет 39 лет, как не стало папы. А я его люблю, и для меня он всегда жив. И слова «Вечная память!» для меня не простые…

Снайпер Аграфена

Аграфена Кондратьевна ШИРИНА, бывшая снайпером на Волховском фронте.

– Когда видела фильмы про войну, где ухоженные девчата в коротких юбочках пели-плясали, мне плакать хотелось.

Всё было совсем не так. Мы носили грубую мужскую форму, неделями не имели возможности умыться. Вообще, самая большая проблема на фронте для женщин – привести себя в порядок.

Летом каждое озерцо использовали для помывки-постирушек. Тазик за собой таскать не будешь. Приспосабливали детали от разбитых орудий.

Я как-то принялась мыть голову – а тут авианалёт. Схватила походное «корыто» и бегом к рощице. Влезла в дупло, переждала воздушную тревогу. А оттуда никак: железо запечатало выход. Смех и грех. После заданий, бывало, возвращаемся с позиций по полям, тут и там лежат убитые.

Наших подбирает санитарная команда, а мы выискиваем немцев. При них всегда были сумки, набитые перевязочным материалом, шоколадом.

Пару раз меня с подругами прогоняли, стыдили, дескать, советскому воину негоже брать вражеское добро. Но за нас обычно заступались бывалые солдаты: девчатам на войне особенно трудно.

Вот такая правда войны. Зато после Победы советские женщины расцвели. Платьев новых себе нашили, кудри накрутили. За женихов битва была нешуточная. Я-то ушла на фронт незамужней, а вернулась в паре с Георгием Ивановичем Полововым. Прожили вместе 60 лет.

Сталинград нашей памяти

 Азамат ЯНБЕРДИН, внук участника Великой Отечественной войны.

– Так уж получилось, что в судьбе нашей семьи Сталинград стал определённым водоразделом, таким же как для нашей страны во время войны. Если бы не Сталинград, меня на свете бы не было!

Мой дедушка – Амин Кульмухаметович Альмухаметов в составе Башкавдивизии защищал этот город. И был там ранен. 

На сайте «Подвиг народа» в наградном листе медали «За отвагу» записано: «под пулемётным огнём противника поднял бойцов в атаку, в ходе которой уничтожил 10 фашистов и заколол штыком немецкого офицера». Но в этом же столкновении дед получил два ранения: одна пуля пробило лёгкое, вторая зацепила голову.

После долгих месяцев госпиталей война для моего дедушки закончилась. Вернувшись домой, он снова стал директором сельской школы, а на свет появились моя мама и мой родной дядя. Отметив новый 1951 год, первого января он скончался от ран – его лёгкое так и не зажило.

Почему я так долго рассказываю о своём деде? Не только потому что я им очень горжусь – его подвигом, его жизнелюбием, его авторитетом – он был самым уважаемым человеком в деревне. Но ещё и потому, что для нашей семьи Сталинград – это святое место. Место подвига моего деда.

Поэтому когда появилась возможность посетить этот город, взял сына (дочь с супругой побывали здесь в прошлом году) и мы поехали прикоснуться к Истории. Туда надо ездить классами, школами – как в советское время – там обязательно должен побывать каждый российский ребёнок. Настолько волгоградцы бережно сохраняют память о своих героях – этому нужно поучиться. 

Особенно приятно, что на панораме Сталинградской битвы представлена и планшетная выставка Башкирской кавалерийской дивизии, у которой была особая миссия в ходе битвы – она получила название операция «Уран».

Хочу, чтобы память о наших предках продолжала жить в моих детях и внуках. Чтобы они знали, что на сталинградской земле, политой кровью десятков тысяч советских солдат, есть кровь и нашего героя.

Ваньку жалко…

Светлана ПОЗДЯЕВА, дочь фронтовика.

– С начала войны мой 16-летний отец Михаил Кириллович Поздяев работал на одном из уфимских заводов. В июне 1943-го года, приписав себе год, ушел на войну.

После учебки служил на 2-м Белорусском и 1-м Белорусском фронтах, дошел до Берлина в звании сержант. А потом в составе разведроты вывозил в СССР из Германии награбленные фашистами исторические ценности, культурные сокровища.

Папа вернулся домой с подарками – настоящим шерстяным одеялом и аккордеоном. И с наградами – двумя медалями «За отвагу», медалью «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», знаком «Отличный пулеметчик». 

Мой папа был участником известной берлинской операции, когда фашисты окопались в зоопарке и прикрывались зверями. Наши бойцы призывали их проявить гуманность и освободить зверинец без боя.

У папы в подразделении был ровесник – парень по имени Иван. Он спасал от пуль детенышей тигрицы и сам погиб.

Фашистов выбили из Берлинского зоопарка 30 апреля. При жизни папы в нашей семье этот день отмечался наряду с 9-м мая. Папа горевал по своему фронтовому другу, «Ваньку жалко», говорил.

Папа носил в теле три осколка, страдал болями после трех контузий, но был мужественным человеком, держался молодцом. Его не стало в 1979-м году, а 10 июля 2025-го ему бы исполнилось 100 лет. Жаль, что не увидел моих успехов в науке. А может и присматривает за мной из поднебесья, где пребывают души защитников Отечества.

Отцовская шинель

Эрнст Файсиевич ХАЙРЕТДИНОВ, сын погибшего участника Великой Отечественной войны.

– Врезалось в детскую память, как из деревни, что в Чишминском районе, мать на рассвете тащит нас с сестрой к водокачке, где стоят три подводы. В тарантасах сидят дети, старушки. Мать усаживает нас, кучер с пустым рукавом понукает лошадей, обоз трогается. Женщины тихо произносят слово «Алкино». Прибыли на место, где много мужчин. Все одинаково одеты. Мать кличет «Файзи-Файзи!». 

Подбегает отец, сгребает нас с сестрой, мать припадает к его плечу, рыдает. «Зачем плачет, думаю, отец такой красивый!».

Отец снял свою шинель, расстелил на траве. Присели, достали хлеб, яйца. Поели. Сестренка тут же уснула. Папа обнимает мать, гладит меня по голове. Вдруг прокатился по поляне строгий голос, раздался звук трубы.

Мать вздрогнула, забилась в слезах. Отец поднялся, надел шинель, привлёк меня к себе. Мне было шесть лет, так что уткнулся в отца в районе колен.

Больше мы не увиделись. Лица его уже не помню, а вот запах шинели … Как будто вчера проводил отца на фронт из Алкино.

Больше, чем школьные знания

Антонина ЕСИПЧУГОВА, ветеран образования.

– В 70-е годы минувшего века в системе среднего образования было много участников Великой Отечественной войны.

Мы, школьники, и не знали, что они фронтовики. Когда стали готовиться в комсомол, в райкоме нам подсказали: принесите воспоминания участника войны, Книгу памяти будем делать. Тут мы и стали расспрашивать своих учителей.

Оказалось, директор нашей школы Виктор Иванович Овчинников, завуч Анатолий Иванович Горецкий – ушли на фронт добровольцами в 41-м сразу после выпускного. Оба прошли всю войну в пехоте. 

Педагогическое образование получили после войны в Ленинграде. Оттуда же привезли с собой жён – интеллигентных питерских барышень, тоже учительниц.

Помню, как вместе с нами директор и завуч проводили военно-патриотическую игру «Зарницу», вахты Памяти, создавали тимуровские отряды, шефствовавшие над вдовами и участниками войны. Учителя наши с военным прошлым были удивительными людьми. 

В них было столько жизни, любви к делу, к ученикам! А выдержка, а дисциплина! Рекомендацию в комсомол мне давал директор школы. Чем я очень гордилась.

Благодаря примеру Виктора Ивановича я впоследствии пошла в пединститут и потом 25 лет отработала директором школы. Всегда помнила своих дорогих учителей, давших нам больше, чем знания в объеме школы.

Кстати, все трое моих детей – тоже стали педагогами.

Нам остались их песни

Галина КОНСТАНТИНОВА, автор этих строк.

– Мне было лет пять, когда к нам впервые из деревни приехал дальний родственник дед Плехунов. Имя не запомнила. Просто его так все звали.

Могучий был человек, шумный. Повесив на спинку стула китель, весь в орденах, выставлял на стол бутылку вина, брусок сала, пучок зеленого лука. Созывал наших соседей – дядю Федю, Молдабека, Валентину Петровну. Те являлись тоже при параде – с наградами и с яствами (пирожки с капустой, соленые огурцы, вяленая конина). Стол накрывали во дворе, гости рассаживались, а мы, детвора, занимали места под крыльцом.

После первой рюмки дядя Федя брал в руки гармонь. 

Запевал дед Плехунов. Да так душевно: «На позиции де-е-е-е-вушка провожала бойца…».

Молдабек плохо говорил по-русски, но очень красиво пел казахские песни. Ближе к ночи во двор стекался весь курмыш. Люди несли в чашках еду, подсаживались к столу, присоединялись к поющим.

Встреча обычно завершалась при звездах. Дед Плехунов бывал у нас примерно раз в полгода, и в каждый приезд собирал фронтовиков. Поминали друзей и непременно пели. Про войну говорили мало.

Дядя Федя как-то признался: увидев, что в воздухе кувыркается его оторванная нога, завопил: «Как же я теперь плясать-то буду?». И ведь плясал, опираясь на костыль. Еще и на мотоцикле ездил! И волков отстреливал. А уж гармонь его не умолкала на всех уличных посиделках. 

Так я выучила почти все военные песни, известные на момент 20-летия Великой Победы. С годами репертуар дополнялся.

Давно сгорели поминальные свечи по деду Плехунову, дяде Феде, тете Вале, воевавшим родным и соседям. Остались их, а теперь и наши любимые песни.

Услышишь «Темную ночь» – и вспомнишь дорогих людей. Им, как и песням военных лет, не грозит забвение.

Они смотрят на нас с портретов в «Бессмертном полку». Они взывают к нашей памяти стаями белых журавлей. Они поселились в наши сердца песнями, книгами, фильмами, именами детей и внуков. Они живы, пока их помнят. Помянем же их за семейным столом. Встанем в минуту молчания. Встанем и ближе им станем!

Галина САЛИХОВА.