Исповедь бойца «Кабульской роты»

Союз журналистов Башкортостана объявил конкурс в память о замечательном редакторе и журналисте, авторе фронтовых страниц Гадие Арсланове. Журналистская премия имени Г. М. Арсланова «К 80-летию Великой Победы» приурочена к 100-летию выдающегося российского журналиста, в прошлом главного редактора городской газеты «Стерлитамакский рабочий», участника Великой Отечественной войны, прошедшего фронтовой путь от Курской дуги до Берлина, и посвящена героям Отечества. Совместно с дочерью Арсланова – Альфирой Гадиевной, членом Союза журналистов России, мы учредили премию, посвящая ее незабываемым годам талантливого организатора, автора и гражданина города Стерлитамака, а также всем жителям, кому небезразлична история города, республики, страны. Конкурс является мероприятием регионального масштаба, направленным на освещение исторической роли СССР в победе над фашизмом и роли Российской Федерации в борьбе с неонацизмом в современном мире. В наших главных союзниках и партнерах – коллеги из «Стерлитамакского рабочего» и информотдела администрации г. Стерлитамака.

В Конкурсе могут принимать участие представители российских СМИ – федеральных и региональных газет, телерадиокомпаний, творческих объединений, информационных агентств, редакций, издательств, писатели, блогеры, внештатные и штатные авторы газет и журналов, студенты, представители пресс-служб музеев и других организаций.

Мы ставим целями привлечение внимания общественности и СМИ к сохранению памяти о роли нашей страны в Победе над фашизмом; внимания общественности и СМИ к теме заботы о ветеранах Великой Отечественной войны; преемственности поколений и военно-патриотическому воспитанию молодежи, сохранение памяти о журналистах-фронтовиках, внесших профессиональный вклад в создание и развитие справедливого гражданского общества.

Организаторы ставят и такие задачи, как разъяснение общественной значимости памяти о страницах истории, связанной с борьбой с фашизмом, воспитание патриотизма среди земляков Г. М. Арсланова, посвятившего свою трудовую деятельность родной Башкирии, Стерлитамаку, его жителям, расширение пула талантливых журналистов республики и формирование площадки для творческих дискуссий, привлечение внимания населения к актуальным проблемам современного мира, сближению поколений.

Церемония награждения победителей состоится в День республиканской печати 14 июня 2025 года.

Более подробно можно узнать на сайте Союза журналистов РБ.

У нас в стране множество династий защитников Отечества: дедушки и бабушки сражались на фронтах Великой Отечественной войны, а спустя десятилетия Родину защищают уже их внуки. Любовь к своей стране передается в этих семьях из поколения в поколение.Выполняли ли интернациональный долг, участвовали ли в боевых действиях в горячих точках или в данный момент находятся на СВО – чувствуется связь времен. Чувствуется историческая роль каждого бойца, потому что деды, которые воевали с фашистами и победили, для них были и остаются героями независимо от званий, чинов, наград.

 В этом году исполняется 46 лет со дня начала войны в Афганистане. Её причиной стало продолжительное политическое вооружённое противостояние сторон, разрастающаяся гражданская война. Россия поддержала режим народно-демократической партии Афганистана. 
Война в Афганистане не принесла нашей стране ни почестей, ни славы. Для родных и близких тех, кто сложил там головы, боевые действия не закончились выводом советских войск 15 февраля 1989 года. «Афган» остается раной, которую даже время исцелить не в состоянии.

Я хочу представить читателям человека, который 45 лет тому назад выполнял свой интернациональный долг перед Родиной в составе ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Его дед во время Великой Отечественной войны сражался в полку генерала Тагира Кусимова в составе 112-й башкирской кавалерийской дивизии, дошёл до Берлина, за храбрость и мужество в боях награждён орденом Красной звезды, медалью «За боевые заслуги» и многими медалями.

Вот рассказ Зуфара Муфазаловича Ибрагимова – ветерана Афганской войны:

 Я родился 20 июля 1959 года в деревне Семяново Баймакского района Башкирской АССР. Дед мой по матери был участником Великой Отечественной войны, вернулся с множественными ранениями. В середине 50-х годов его состояние ухудшилось, поэтому он решил из посёлка Тубинск переехать в свою родную деревню Семяново. Ему очень хотелось увидеть свадьбу старшей дочери, которой было всего пять дней, когда он уходил на фронт, а вернулся уже к пятилетней девочке. По настоянию дедушки, мою семнадцатилетнюю маму выдали замуж, а через два месяца ушёл из жизни дед. Ему было всего 46 лет…

У бабушки на руках осталась ещё двухлетняя дочь. Через год после смерти деда родился я, но, к сожалению, родители мои не смогли сохранить семью.Бабушка решила отправить мою маму в город Баймак учиться и работать под присмотром влиятельного в то время двоюродного дяди. А меня, совсем маленького, бабушка оставила у себя. И мы с моей тётей росли вместе как брат с сестрой, она была на три года старше меня. Мы оба бабушку называли «мамой», а мою маму – «сестрой». И до 15 лет для меня мамой была моя бабушка. В деревне тоже все считали нас родными братом и сестрой. Бабушка нас воспитывала хорошо, когда нужно было – нежно, а когда и сурово. Хоть и ей, одинокой женщине, нелегко было, но она нас одевала, обувала, кормила, мы выглядели не хуже других, а иногда даже лучше, чем дети в полных семьях.

В 1975 году в России было засушливое лето. Мы в хозяйстве держали несколько коров, два десятка овец. Трава высохла, сено не заготовишь. Основной доход у нас в семье был от сдачи государству мяса и от продажи картофеля. Сестра училась в городе, я заканчивал 8-й класс и тоже собирался в город в педучилище. Меня посещали мысли: «Мама наша останется одна, как она будет справляться с хозяйством?» Вдобавок, тем летом она часто болела…

Тут приезжает из Ташкента моя настоящая мама, видит ситуацию и уговаривает нас переехать к ней в Узбекистан. В спешке сдав государству крупнорогатый скот, мы решили переехать в Ташкент. Сестра осталась в городе на один год, чтобы доучиться и получить диплом.

Приехали в Ташкент 25 августа 1975 года. С этого момента я начал называть мамой свою настоящую маму, а бабушку – бабушкой. Мама отвела меня в училище при заводе «Таштекстильмаш». Учиться надо было три года. Но дело в том, что я не знал ни русского языка, ни узбекского. На русском языке разговор понимаю, пишу грамотно, но говорить не могу. В первый год я молчуном проходил, но русский язык изучал потихоньку. На второй год помаленьку разговорился, а на третий год я всех смешил крутыми анекдотами, так что ребята готовы были слушать меня часами.

После окончания училища начал работать на заводе сначала слесарем, потом фрезеровщиком. Смотрю, ребята потихоньку уходят в армию. А меня всё не вызывают. В июле 1979 года я пошёл в военкомат выяснять. А моё дело там не могут найти. Через три дня позвонил военком и говорит: «Твоё дело попало в архив. Если бы сам не пришёл – лет через 15 вспомнили бы про тебя». Я говорю: «Ну, нашли, это хорошо. Давайте, забирайте меня в армию». А военком говорит: «Остались только заявки на стройбат. Пойдёшь?». Я категорически отказался. Мне сказали пройти медкомиссию, потом решат куда. Вновь вызвал военком: «Слушай, у тебя отличное здоровье! Есть шанс попасть в морпехи и в ВДВ». Я говорю: «Только в войска ВДВ».

4 июля 1979 года посадили нас в автобус и повезли в аэроклуб, который находился под Ташкентом. За 15 дней мы там научились укладывать парашют и совершили по три прыжка с парашютом с высоты 300, 1200, 2000 метров.

31 октября 1979 года рейсом Ташкент-Ленинград я, наконец-то, отбыл в армию. Привезли нас в Псков, в легендарную 76-ую дивизию. Потом в город Печоры, находящийся прямо на границе с Эстонией. Из 200 человек 100 отобрали в разведчики, из 100 человек, проверив слух, 60 отобрали в радисты.

Сначала шла размеренная боевая учёба, когда же 25 декабря 1979 года наши войска вошли в Афганистан, началась усиленная и ускоренная подготовка. Нам сразу сказали, что 90 процентов личного состава готовят к отправке в ДРА. Усиленно учились принимать и передавать радиограммы цифровые и буквенные, то есть работать ключом. Именно такой способ один раз нас спас в Афганистане.

Помню, 5 января 1980 года старший сержант Михайлов, старшина нашей 5-й роты, построил нас и говорит: «Бойцы, завтра идём на склад ВДП получать парашюты. Отнеситесь к этому серьёзно, потому что парашюты – это ваша жизнь». Потом поворачивается в мою сторону и говорит: «Курсант Ибрагимов, наши соседи – 4-я рота – заступает в наряд, а у них одного бойца не хватает. Ты в их распоряжении». Я всё понял, только как быть с получением парашюта? А он: «Не волнуйся, я сам прослежу, у тебя будет парашют». Вот так, когда все получали парашюты, я был в наряде, дежурил по автопарку.

Где-то 8 января пошли на первую тренировочную укладку. Старшина показывает мне мой парашют, а он под номером 13! Говорит: «Понимаешь, все бойцы оказались суеверными и отказались от этого парашюта». Ну, ладно, решил я,рискну. Пришёл майор Десятов и спрашивает: «Кто раньше прыгал?». Я говорю: «Я прыгал до армии два раза на Д-6, один раз ПСН-71(управляемый парашют специального назначения). Знаю всю материальную часть и порядок укладки». Майор говорит: «Михайлов, вот тебе и помощник, иначе тебя на 120 душ не хватит». Я стал помогать старшине и бойцам, подружился с Михайловым. Пятая укладка была боевая.

17 января мы должны были выехать на аэродром рано утром. А 16 января вечером мне пришло извещение на посылку от матери. Михайлов подшучивает: «Ибрагимов, ты бы на моё имя написал доверенность на получение посылки. У тебя же 13-й парашют… Кто знает, завтра ты где будешь…».Самое главное, когда мы в первый раз распустили купола в боках для укладки, у всех парашюты грязные после прыжков(у всех по 18-20 прыжков в паспортах). А мой парашют чистый, оранжево-белый и в паспорте ни одной записи! Потому что его заводской номер 13, никто не хотел его брать. Даже майор Десятов, увидев чистый парашют, сначала захотел на нём прыгать и сфотографироваться, но узнав про номер 13,быстро передумал. Я на этом парашюте благополучно четыре раза летал. И с тех пор №13 для меня всегда счастливый! Всего я совершил 31 прыжок.

Как-то после изнурительных занятий во времяу чебки я мгновенно уснул. Ночью меня будит дежурный по роте сержант Савченко и говорит: «Курсант Ибрагимов, быстро одевайся и жди возле дневального». Я в недоумении, обычно командиры с нами не церемонятся, а тут так вежливо: «Одевайся потеплее, на улице снег идёт». Приходим в штаб. А там сидят дежурные по части капитан и замполит – полковник. Они мне говорят: «Ибрагимов, крепись, возьми себя в руки, ты же десантник. В общем, мы получили из Ташкента телеграмму: твоя мама умерла».Я не знал, что делать…Замполит продолжил: «Понимаешь, мы курсантам отпуск не даём. А если даём, то только тем бойцам, которые отслужили больше года и отличились в боевой и политической подготовке. Но у тебя другая ситуация. Мы изучили твоё семейное положение. У тебя дома бабушка, два несовершеннолетних брата, поэтому ты должен поехать. Телеграмма не заверенная, но, если это случилось в самом деле, ты должен остаться дома, братьев воспитывать».

Короче, мне объяснили: если мама умерла, то меня демобилизуют. У меня в голове туман, я не знаю, какая мама умерла, ведь у меня по сути две мамы… Мама-бабушка, провожая меня в армию, всплакнула и сказала, вряд ли она меня дождётся, так как у неё всегда было высокое давление… В это время замполит мне говорит: «Вот тебе воинское требование и все документы. Через 30 минут водитель отвезёт тебя до Псковского аэропорта».

Вернулись в роту, а там всех бойцов подняли, кто-то мне парадную форму гладит, кто-то шинель подбирает, кто-то ботинки чистит… А потом мне вручили 130 рублей, в роте 120 человек, все по рублю скинулись, даже сержанты дали, оказывается. Забота тронула до слёз…Водитель замполита проводил меня до аэропорта, купил билет. Я стал с ним прощаться, а он говорит, что у него приказ оставаться со мной до посадки в самолёт. Вот что такое десантская солидарность!

Благодаря сослуживцам, я успел на похороны бабушки, которая 15 лет мне заменяла маму. Ей было всего 62 года. Унесла её так рано проклятая гипертония…

В начале апреля я вернулся в часть. За 10 дней мы сдали экзамены, а 25 апреля нас вернули в Узбекистан, в город Чирчик, для прохождения горной подготовки. Нас тренировали усиленно: в неделю три раза ходили на стрельбище, постоянно бегали и подолгу ходили пешком. Было очень тяжело…Но зато в Афганистане мы с благодарностью вспоминали эти тренировки!

Я прошёл весь курс подготовки, настроен был ехать. Вдруг меня вызывают в штаб и говорят, что я остаюсь, потому что у меня семья без отца и в ней есть два несовершеннолетних брата. В общем, я неделю из штаба не выходил, прохода начальству не давал. Пришлось расписку написать, что еду добровольно. Ещё ребята из роты поддержали, когда командир части приходил по моему делу. То ли я добился, то ли они решили не возражать, меня внесли в список для отправки в Афганистан. Судьбу не обманешь…

Так я попал на афганскую войну, на войну жестокую и непонятную…

Сначала СССР хотел ввести войска и помочь местному правительству удержать власть. Воевать никто не собирался, и первое время серьезных боевых действий, говорят,даже не было. Войска Советского Союза встали на сторону правительства.

Политруки нам говорили, что, если бы мы не ввели войска первые – там были бы американцы. И у нас бы, в самом «подбрюшье» Советского Союза, оказались бы американцы со своими ракетами. Мы их опередили. Никто не думал, что война так затянется. Думали, зайдем, власть покрепче установим и уйдем. Год-два – и всё. Вначале войны мы были уверены, что помогаем Правительству Афганистана, выполняем интернациональный долг. Первые годы солдаты за боевые заслуги даже награды не получали.

Наша 459-я Отдельная рота специального назначения была введена в Афганистан 9 февраля 1980 года. Подразделение дислоцировалось в городе Кабуле, рядом со штабом 40-й Армии, получив в обиходе название «Кабульской роты». Задачей 459-й была разведка, доразведка с целью проверки информации, захват пленных, уничтожение лидеров и полевых командиров моджахедов.Сформирована она была в декабре 1979 г. на базе учебного полка Туркестанского военного округа (ТуркВО) в городе Чирчик Узбекской ССР.

Мы, молодые парни, знавшие про войну по книгам, художественным фильмам и рассказам взрослых, вдруг оказались в гуще боевых действий.

Междоусобицы в Афганистане шли беспрерывно. Банды воевали между собой, против нас и против своих властей. Мы даже иногда договаривались с какими-то бандами: мы вас не трогаем, и вы не лезьте. Это была настоящая партизанская война, где все воюют против всех. Часто даже те афганские войска, которым мы пришли помочь,«халтурили». Например, могли ждать, пока мы придем и победим, а сами старались постоять в сторонке. Или предавали: наберут оружия и уйдут в банды.

Они там жили в средневековье. Разве что оружие современное. В горах, в кишлаках дома сделаны из глины. Войну вели пешую. Максимум у них были джипы. Если мы обнаруживали у них технику– тут же уничтожали.Конечно, они воевали в своей среде, знали каждый кустик. К нам было отношение такое: «Что вы приперлись? Сами разберёмся. Друг друга перебьем – кто-нибудь да и захватит власть. Нас тут за сотни лет кто только ни пытался завоевать, и все уходили несолоно хлебавши».

Мин было множество везде и всюду, самых разнообразных. Задача у них была как можно больше убить и ранить. Они за это деньги получали как наемники. Минировали даже трупы. Идем в горы вытаскивать тела погибших, а они взрываются. Минировали и подкидывали магнитофоны, электронные часы, они ценились в то время. Кто-нибудь заинтересовался, потерял бдительность, поднял всё это – и подрывался.

Или же, бывало, идет крестьянин в тряпье, а под лохмотьями – автомат. Или в кишлаки заходим– мужчин нет, только женщины и дети. Под паранджой зачастую скрывался мужчина с автоматом и открывал огонь по нашим бойцам.

В советское время нас в школе воспитывали атеистами. Но моя бабушка-мама читала намаз, держала уразу. Я, когда маленький был, вместе с ней вставал насухур. Она в детстве меня учила некоторым молитвам, всё это я запомнил, но был далёк от религии. А когда попал в Афган, быстро Всевышнего вспомнил. Так что, когда говорят «в окопе не бывает атеистов»… Неверующих нет, это точно.

В июне 1981 года вылетели на задание на вертолёте. После посадки ночью ещё 15 км прошагали. С нами был афганец-проводник, он говорил, что «духи» ночью спускаются с гор в кишлак ночевать, а на рассвете уходят обратно. Он нам тропу показал, мы заняли позицию. Знали, что их будет человек 50-60. Нас 16 человек. Проводник лёг в яму и затаился. Говорит, что там его родственники и он не хочет по ним стрелять. Он учился у нас в Свердловске, худо-бедно знал русский язык. Я подготовил своё место, покрупнее камни перед собой выложил, рядом запасные магазины и пару гранат приготовил. Потом тайком помолился, а прапорщик Рычков это увидел и говорит: «Ибрагимов, да ты не стесняйся, все мы под Богом ходим». С тех пор уже никто из молящихся не скрывался, каждый молился по-своему.

И вот лежим, вскоре показались вереницей «духи», 63 человека. По четыре-пять на брата, выходит. Итак, если я слева четвертый, значит, 15 человек пропускаю, и, начиная с 16-го, вправо «кошу». Чем больше, тем лучше.В общем, по магазину все выпустили, и так тихо стало вокруг. Даже перезаряжать автоматы не пришлось.

Потом мы носили не по 30 патронов, а 45-патронные магазины от пулемёта. Два рожка по 45 патронов замотаем изолентой– и готово. Один израсходовал, вытащил, перевернул и снова в бой. И время не теряешь, и эффективно. Таких четыре пары в РД и рассыпных патронов – сколько унесёшь. Еду с собой почти не брали, а вот воду – обязательно. Как повторял наш прапорщик Рычков, «хороший солдат – голодный солдат», потому что всё делалось на бегу. Перед дорогой непременно полагалось сходить в туалет. В бою ничего не должно мешать.

Вспомнил один случай. Как-то ехали колонной по трассе Кабул-Чарикар на БМП. Сидим сверху на броне. Вдруг я увидел справа струю пламени. Стрельнули по нам с гранатомёта. Снаряд пролетел между нашей и впереди идущей машиной. Взрыв раздался слева от нас метрах в 40-50. Мы быстро спешились, заняли позицию. БМП развернули башни направо и начали стрелять по кишлаку, откуда был выстрел. Пока мы по ним лупили, они ещё раз пять с гранатомёта насобстреляли. Через некоторое время наши пушкари их успокоили. На БМП пушка и пулемёт спаренные. Вот он увидел врага в окне – начинает левой кнопкой, то есть пулемётом стрелять туда. Как только трассирующие пули начинают залетать в окно, он нажимает на правую кнопку – это уже пушка.

…Поступила команда перезарядиться и сходить в кишлак на зачистку. Прошлись по кишлаку. Трое «духов» убегали, мы им вдогонку отправили по 5-6 «приветов» из автомата Калашникова. Три гранатомётчика лежат «двухсотые». Мне женщину было жалко. Она сидела возле колодца вся в крови. Ей осколком разворотило нижнюю губу. Мы её вытащили на дорогу к нашей технике. Там ей сделали обезболивающий укол и зашили губу. Она заплакала только в момент, когда её отпустили обратно в кишлак.

На следующий день мы стояли возле бурной горной реки. Вода чистая, голубая. Нам захотелось искупаться, но, хвала Всевышнему,уберег от погибели. Не успели залезть в воду – с того берега показались «духи». Мы кинулись к автоматам, только добежали – и пошли прилёты. Били с миномётов. Мы отстреливались, но они спрятались за валунами, не достать. Тут одна наша БМП быстро доехала до берега, оператор-молдаванин развернул пушку и как дал по этим валунам! Всех положил. Страшное дело, когда снаряд по камням бьет: число осколков увеличивается в три раза.

Когда стрельба закончилась, мы поняли, что у нас один боец тяжело ранен. Его звали Мамур, мы его называли Мишей, он был родом из Таджикистана. Вызвали вертолёт, парня положили на плащ-палатку. Он еле дышал, ранение в живот, мы думали, что его вряд ли довезут до санчасти. А ему, оказывается, всё почистили, промыли, зашили и через 20 дней он на своих двоих в часть вернулся.

А другой случай был, когда одному бойцу в грудь маленький осколок попал. Он сидел, разговаривал, сигарету попросил, к вертолёту сам дошёл, но по дороге умер. Так что, кому сколько жить – один Бог знает.

Безусловно, терять своих сослуживцев было тяжело. Все случаи гибели наших бойцов до сих пор перед глазами. Первые пять лет было особенно тяжко, во сне видел ту войну, часто по ночам бредил. Потом постепенно пришёл в себя. Думаю, все наши парни-афганцы прошли через это…

В декабре 1981 года Зуфар Муфазалович Ибрагимов вернулся домой. В 1982 году женился, в семье родились три сына. В 1985 году ему от Правительства Узбекской ССР дали трехкомнатную квартиру, у него есть удостоверение ветерана Афганской войны, дающее право бесплатного проезда на всех видах городского транспорта.

Не одно десятилетие он работал токарем-фрезеровщиком на заводе. На работе его ценили за высокий профессионализм, даже после выхода на пенсию не отпускали года три-четыре.

– Профессию свою очень люблю. Токарь – это искусство, созданное из стружки и терпения, – говорит Зуфар Муфазалович.

Своей мирной специальности он не изменял вплоть до выхода в 2021 году на заслуженный отдых. Но и на пенсии не усидел бывший десантник, устроился на почту. Каждый день бегал по кварталам, по домам и по этажам вплоть до прошлого года, пока не перенёс операцию. Как только стало легче, он снова пошёл работать. Его путь домой проходит через спортплощадку, естественно, он не проходит мимо турника и брусьев, занимается до седьмого пота.

Почти ежегодно они с супругой ездят отдыхать в Кыргызстан, на озеро Иссыккуль. Ему природа тех мест напоминает о малой родине – о Башкортостане, по которому тоска живёт в душе до сих пор… А ещё Иссыккуль тянет его потому, что он в свои 65 лет умудряется прыгать там с парашютом!

Несмотря на то, что бывший десантник уже 50 лет живёт в Узбекистане, нет круга общения с башкирами, он отлично говорит на башкирском языке, играет на гармошке любимые мелодии родной стороны. Связь с Отечеством не прерывает, нечасто, но приезжает в Башкирию, встречается с родственниками и друзьями детства. В Узбекистане в свободное время смотрит российские телеканалы и музыкальные каналы Башкирского телевидения. Очень переживает за парней, воюющих на СВО, твёрдо уверен в победе России над современными нацистами.

– 80 лет назад наша Красная Армия одержала победу над фашистской Германией. Для тех, кто сегодня защищает Россию на передовой, очень важно повторить подвиг наших предков. Мы должны быть достойными продолжателями славы дедов и прадедов, – говорит с гордостью бывший десантник, радист-разведчик 459-й Отдельной роты специального назначения Зуфар Муфазалович Ибрагимов.

Фирдаус ИБРАГИМОВА, ветеран педагогического труда.

Фото из архива автора.