Солдат должен уметь делать всё!

Нефтекамец Дмитрий Полубояринов воевал в составе Башкирского добровольческого отряда «Ватан». После возвращения со специальной военной операции работал социальным координатором филиала Госфонда «Защитники Отечества» в Башкортостане. А сейчас «Саныч», это позывной ветерана, готовится к участию в чемпионате по профессиональному мастерству среди инвалидов и лиц с ограниченными возможностями здоровья «Абилимпикс». Для этого Дмитрий Александрович осваивает профессию повара.

А теперь обо всем по порядку.

– Дмитрий Александрович, расскажите, пожалуйста, немного о себе: где родились, как прошли Ваши детство и юность?

– Я родился 6 июня 1974 года в Нефтекамске. Детство у меня прошло довольно бурно, потому что родители часто переезжали. Бакалы, Казахстан, Дальний Восток. Когда окончил восемь классов, вернулся обратно в Нефтекамск. Поступил в Нефтекамский нефтяной техникум, который закончилс отличием. После техникума я пошел служить в армию. И потом уже жил обычной жизнью.

– Как Вы пришли к решению связать свою жизнь с участием в специальной военной операции?

– Я, наверное, просто воспитан в советском стиле, скажем так. И поэтому я посчитал: мне стыдно будет смотреть людям в глаза, если меня спросят, что я делал, когда шла спецоперация. Для меня это не просто СВО, а гораздо больше. Это война, битва, можно сказать. Третья Великая Отечественная война, потому что первая война была с Наполеоном, вторая – с Гитлером. И теперь третья – мы воюем с так называемым «цивилизованным западом», а на самом деле – с этим мракобесием. Для меня это битва за выживание нашей нации, нашей культуры. Я считаю, что мы достойны хорошей жизни, а не этих ЛГБТ-парадов, этого потребительского отношения к жизни, этой безбожности, невоспитанности. Поэтому я не смог усидеть дома, честно скажу. В апреле 22-го года написал рапорт, но меня не взяли по здоровью. Ровно через год я снова написал рапорт, и уже со второго раза ушел на СВО.

– В каком подразделении Вы служили?

– Я попал в башкирский добровольческий отряд «Ватан», что в переводе означает «Отчизна», служил в составе 385-й гвардейской артиллерийской бригады. Мы были как отдельная батарея внутри этой бригады. У нас были именные шевроны, форма, но мы подчинялись полностью командованию бригады. А так как я проходил срочную службу в артиллерии, был техником роты, на СВО меня назначили техником батареи – я занимался технической частью нашего подразделения.

– Какие задачи ставились перед Вами?

– Я был ответственным за исправность техники. Автомобили, орудия, запчасти, ГСМ, расходники. Частично, конечно, я занимался эвакуацией, частично занимался и БК – раз машина у меня, то, соответственно, и мне приходилось с этим сталкиваться.В мою обязанность входило принять технику, которая пришла в наше подразделение, проверить ее, закрепить за личным составом, довести до ума. В том числе я занимался заправкой наших самоходов. У нас был гаубично-самоходный дивизион. Соответственно, танк Т-72 – база – и на нем башня с калибром 152 миллиметра, серьезное орудие.

Снаряд весит 44 килограмма, боевая часть, не считая заряда. Необходимо, чтобы эта техника была обеспечена горючкой. Мне приходилось ездить за запчастями, за ГСМ, и все это потом доставлять на передовую. И там же заправлять. Независимо от того, какая там обстановка, нужно, чтобы орудие было заправлено. На войне всем работы хватает, там на месте не сидели.

– Какой день на фронтовой линии больше всего запомнился?

– Таких дней много было, даже не могу отметить какой-то особенный день. Были всякие случаи. Однажды выехали на передовую, нужно было пройти участок примерно полтора километра прямо по открытой местности – там ни кустов, ничего нет, и до противника метров 700. То есть, абсолютно простреливаемое пространство. Мы ехали на двух УАЗиках, я шел вторым, замыкающим, и наехал на осколок. Пробило колесо и еще закончилась горючка – оказалось, бак был сломан.С дороги сходить нельзя, потому что всёзаминировано. Смотрю – лежит канистра буквально в трех-пяти метрах от обочины. Я понимаю, что она мне нужна, но знаю, что это может быть ловушкой, и мина может быть рядом. Ну, помолился, канистру эту подобрал. В общем, не взорвалось ничего.

Я стал переливать бензин с бака, который был за машиной. А вот, чтобы залить второй бак (у УАЗика два бака), надо выходить на открытую местность, то есть ты находишься под прицелом, там и снайпер может отработать, и «арта», и минометчик какой-нибудь. Вот так вот я перелил бензин этот, теперь надо колесо сделать. По «радейке» вышел на пацанов, и минут через 30 подъехал УАЗик с домкратом, с ключами. Я поднял колесо, поставил запаску, и тут вдруг домкрат сломался. Да что ты будешь делать!Ну, короче, врубаю блокировку, просто «спрыгиваю» за счет «передка». По гашетке – и «топлю» на позицию. За это время ни одного выстрела в мою сторону, прям Бог миловал.

– Как у Вас складывались отношения с сослуживцами? Были ли среди них те, с кем Вы остались друзьями?

– Я человек неконфликтный. Со всеми у меня были нормальные отношения. Друзья, конечно, появились. Те, с которыми мы бывали в разных передрягах, и которые показали себя достойно. К ним проникаешься уважением, они все уже стали мне близкими, родными людьми.

– Как изменилась Ваша жизнь после возвращения домой?

– Не скажу, что жизнь как-то сильно изменилась после возвращения домой. Стало больше тянуть обратно, это, наверное, какой-то военный синдром, что ли, не знаю. То есть, всегда кажется, что ты там нужнее, что там надо ребятам помочь, такое вот чувство. Первое время входил в колею, не мог в прежний ритм жизни войти. Но ничего, с Божьей помощью, с помощью людей потихоньку все вернулось. В принципе, сейчас живу так же, как раньше.

– Испытывали ли Вы поддержку со стороны государства, местной администрации, простых людей после возвращения?

– Конечно. Люди искренне уважают тех ребят, которые их защищают.

– Как проходило Ваше восстановление после возвращения?

– Да оно мне особо и не требовалось. Психика у меня более-менее устойчивая. Мы с супругой съездили отдохнуть в санаторий. Осенью планирую побывать в Центре реабилитации. Хочу немного подлечиться – старая контузия, полученная на срочной службе, дает о себе знать.

– Принимаете ли Вы участие в патриотических или ветеранских организациях?

– Да. Я состою в Ассоциации ветеранов специальной военной операции. Мы проводим различные мероприятия. Если приглашают, я всегда стараюсь приходить на встречи в различные учебные заведения, детские подростковые клубы. Я считаю, это нужно делать – на своем примере воспитывать детей с ранних лет, чтобы они росли с правильным пониманием традиций.

– Расскажите о Вашем участии в чемпионате «Абилимпикс».

– До СВО я занимался пчеловодством. Изначально мне предложили поучаствовать в «Абилимпиксе» по этому направлению. Но по некоторым причинам поехать не смог. В фонде «Защитники Отечества» мне опять предложили поехать, но выбрать уже что-нибудь другое. Я заявился на поварское дело, тем более, готовить умею. Сейчас доучиваюсь немного по этой специальности. Солдат должен уметь делать все! Чемпионат состоится в конце июля в Казани.

– Какие у Вас планы на будущее?

– Планов громадьё. Хочу вернуться к своим пчелам, устроиться на работу, воспитывать молодежь. Перечислять долго можно. Хватило бы времени, сил, терпения и средств. На все воля Божья, я думаю, все сделаем.

Фото: личный архив Д. Полубояринова.