НЕ РАДИ ЗВАНИЙ И НАГРАД

В декабре исполняется 100 лет со дня рождения Героя Советского Союза С. Х. Бикеева
Автор: Фарит ВАХИТОВ
Фото: Фото из фондов музея школы № 116.
версия для печати
0 |

Султан Хамитович отдал службе Отечеству четверть века. Столько же проработал после возвращения к мирному труду в должности директора Уфимской типографии № 2. Он прожил счастливую, полную событий и открытий жизнь. Построил дом, посадил деревья и вырастил сыновей, активно участвовал в формировании мировоззренческих взглядов молодежи Башкортостана. Превозмогая боли телесные, ехал на встречу в любой отдаленный район.
Финальный отрезок жизни он посвятил работе на ниве ветеранского движения. Было много общественных поручений, но Султан Хамитович особо дорожил обязанностями председателя совета Героев Советского Союза и полных кавалеров ордена Славы. Его подопечные нуждались в улучшении бытовых условий, поддержании здоровья, защите от неблагодарных родственников и черствых чиновников, даже в обычном, житейски простом общении. Бикеев был и доброжелательным другом, и настойчивым покровителем.


С первых дней функционирования Республиканского музея Боевой Славы Султан Хамитович стал его активистом. Иногда мы с ним прогуливались по аллеям парка Победы. Люди узнавали Бикеева, приветствовали. О многом мы успели поговорить под пение соловья и шепот листвы. Теперь я понимаю, что это были бесценные беседы «за жизнь».


 –  Я не собирался стать военным. Думал, отслужу срочную и вернусь. Стремился к земле, ведь диплом агронома лежал в сундуке у матери, а я ни дня не успел поработать по специальности, – неспешно рассказывал Султан Хамитович. – Приближение войны мы чувствовали. И нагрянула она, эта война. Мы стояли недалеко от озера Хасан. Слышим, японские самураи заняли сопки, подогнали боевые корабли и прорвали государственную границу. На позиции полка они пошли на третий день. В нас стреляли из пушек с высот «Заозерная» и «Безымянная». Потом видим: идут развернутым фронтом. Их много, может, батальон. А нас – рота. Видим, уже затворами щелкают. Помню, по спине пот холодный потек. Командир кричит: «Огонь!» Все наши из ружей палят, а я вцепился в гашетку пулемета и застыл. В мишени фанерные стрелять просто было, а тут люди… Японцы уже близко, готовы прыгнуть в нашу траншею. Закрыл я глаза и дал волю пальцам. Оказалось, уложил врагов порядком.


–  Наказали?


– Был разговор. Однако и похвалили: правильно, что подпустил близко. Обманул японцев и шквальным огнем перебил. Уже потом мы узнали, что эта малая война во многом была неудачной для наших войск. А батальон наш хорошо дрался. На Финскую я попал в составе лыжного батальона. По этому виду спорта я еще в техникуме чемпионом района был, – поведал Султан Хамитович. – В то время лыжи были увлечением многих. Против нашего 107-го латышского отдельного лыжного батальона финские лыжники не могли устоять. Мы сразу доказали, что не лыком шиты. Наступая в авангарде, разминировали полосы, снимали «кукушек», разрушали огневые точки. Наш батальон углубился в тылы финнов на 65 километров. Зима 1939-го была крайне суровая, до минус 50 доходило. Красноармейцы на ходу замерзали, я обморозил обе ноги. Пришлось в госпитале отлеживаться.


Как только встал в строй, отправили на учебу. Был пулеметчиком – стал танкистом. Через полгода младший лейтенант Бикеев прибыл в полк в городе Перемышль на Западной Украине. Лето 41-го. В воздухе пахнет грозой, а у него в кармане путевка в санаторий. Выезд из части утром 22 июня.


– Немцы взялись бомбить еще до рассвета. Мы на танках погнали вражеские части, заставили отступить аж на 18 километров. Могли бы и дальше, но поступил приказ: «Назад!» Много раз попадали в «клещи», теряли боевые машины и самое дорогое – людей, – сокрушался аксакал. – Но все же сумели сохранить свой боевой строй. В дни обороны Москвы осенью 41-го наш полк занимал свой участок обороны. Мы полностью были обеспечены «тридцатьчетверками». Отличная по тем временам техника. У меня аж под ложечкой засосало: вот бы нам в район такие мощные машины! Форсирование Днепра, пожалуй, факт особой исключительности. Сложно, тяжело было воинам всех родов войск. Но танкистам – проблематичнее всего. Нашему полку был отведен участок близ украинского города Кременчуг. Я как командир танково-самоходного батальона с частью боевой техники переправился. К нашему батальону присоединился батальон стрелкового полка. Без пехоты мы не смогли бы достичь успеха. Знаете, роты пехотинцев, посаженные на броню танков, вводятся в прорыв. Они с ходу захватывают военные объекты в тылу врага, начинают громить его огневые точки, нарушают связь, сеют панику и неразбериху в стане врага. Мы, ступив на берег Днепра, умело совмещали наши действия. Жаль, значительная часть стрелков погибла в бою. Немцы обрушились на нас мощным огнем из всех видов вооружения. Тем не менее, мы смогли их оттеснить, плацдарм расширили. Надеемся, вот-вот подойдут основные силы. Общими усилиями опрокинем немцев. Деремся сутки, двое. Наше положение все хуже и хуже. Помощи ждать неоткуда. Как известно, правый берег Днепра Гитлер называл неприступной крепостью. Хвастался, что русские никогда не смогут его взять. Но сила советского солдата в том, что он воевал за освобождение своей страны. И вооружения, и боеприпасов у нас было достаточно. На третьи сутки немцы сомкнули вокруг нас кольцо. Совместными усилиями мы отбили 19 контратак, нанесли противнику большой урон: подбили и сожгли 18 танков, 20 пушек, 5 минометных батарей, 45 пулеметных точек, уничтожили до 800 солдат и офицеров. Наша сила была в том, что смежные подразделения действовали сообща, расчетливо. Мы уже достигли определенной тактической мудрости. Что и помогло нам удержаться на пятачке в продолжение трех суток.


Словосочетание «достигли определенной тактической мудрости», услышанное мною впервые, поразило меня и новизной, и командирской уверенностью. Подумалось, что командир батальона капитан Бикеев (а ведь в 41-м начинал младшим лейтенантом) действительно достиг своего совершенства. Ему б расти и расти, но за плечами всего лишь ускоренные курсы младших лейтенантов. В той войне условия боевых действий усложнялись, от командиров требовались решения все новых и новых проблем. Знания ой как были нужны. Бикеева направили на учебу в Военную академию бронетанковых войск. 9 мая 1945 года наш земляк встретил в Москве и прошагал по Красной площади в колонне академии на Параде Победы.


После 25 лет службы Султан Хамитович возвратился в родную Уфу. Инженер-полковник танковых войск, командир полка получил назначение на должность директора городской типографии № 2. Иным скептикам казалось, что из этого вряд ли что получится. Но тонкая технология полиграфии оказалась Бикееву доступной. Мало того, он блестяще проявил себя как организатор: типография из отстающих вышла в передовые и достигнутую высокую планку сохраняла в течение долгих лет. Лучшие работники получили знаки отличия и награды, в том числе и директор. Бикеев был удостоен ордена «Знак Почета» и звания «Заслуженный работник культуры Республики Башкортостан».


Всякая утрата горестна, но когда его не стало, многие люди почувствовали: опустела без него земля. Благодарные потомки в знак светлой памяти Султана Хамитовича Бикеева на доме 7/1 по улице Чудинова в городе Уфе открыли мемориальную доску, под окнами этого дома посадили три сосны. В школе № 116 создан музей его имени. По инициативе совета ветеранов Орджоникидзевского района учрежден приз имени Героя Советского Союза С. Х. Бикеева. Ежегодно он присуждается коллективу школы за лучшие достижения в военно-патриотической работе.
 


Опубликовано:
Статьи рубрики ПАНОРАМА
  В форуме приняли участие бо­лее 2000 представителей регионов РФ и стран ШОС.   РАЗВОДЫ СЕРЬЁЗНО СНИЖАЮТ РОЖДАЕМОСТЬ
Написать комментарий
Представьтесь
e-mail
Ваш комментарий